Покойник
го голос сорвался. Усталость и перенесенные страдания все-таки взяли
свое: колени варвара подломились, он едва не упал. Стурм подхватил его.
- Верно, не мог, - сказал рыцарь. - Я понимаю. Ты просто вымотался,
друг, и к тому же, видно, болел... - Танис помог ему уложить Речного Ветра
в глубине пещеры. - Спи спокойно, а я постерегу.
Рыцарь вновь отвалил от входа валежник и, не добавив более ни слова,
вышел под дождь.
Золотая Луна молча слушала весь этот разговор. Перетащив свои
нехитрые пожитки, она опустилась на пол подле Речного Ветра. Он обнял ее и
прижался к ней, зарывшись лицом в ее бледно-золотые волосы. Вдвоем
закутались они в медвежий плащ Речного Ветра и скоро уснули; голова
Золотой Луны покоилась у него на груди.
Переведя с большим облегчением дух, Танис вновь обратил взгляд на
Рейстлина. Тот спал беспокойным, болезненным сном. Время от времени с губ
его срывались странные слова на магическом языке, рука тянулась к посоху
Танис посмотрел, что делали остальные. Тассельхоф, скрестив ноги, сидел у
огня и перебирал свои в основном "позаимствованные" сокровища, разложив их
на полу. Танис разглядел несколько блестящих перстней, какие-то чужеземные
монеты, перышко козодоя, куски бечевки, ожерелье из бус, куколку,
вырезанную из мыла, и свисток. Одно из колец показалось Танису знакомым.
Это был перстенек эльфийской работы, давным-давно подаренный Танису
одной... одной эльфийкой, о которой он старался думать пореже. Крохотные
листья плюща, вырезанные из золота, сплетались, образуя тоненький
ободок...
Танис направился к кендеру, ступая бесшумно, чтобы не разбудить
спящих.
- Тас, - он тронул кендера за плечо и указал пальцем. - Это мое
колечко.
- В самом деле? - глаза Тассельхофа так и округлились, излучая
полнейшую невинность. - Вот видишь, как хорошо, что я его подобрал. Ты,
верно, обронил его в гостинице!
Криво улыбнувшись, Танис забрал перстенек и подсел к кендеру.
- Есть у тебя карта здешних мест, Тас?
- Карта? - просиял тот. - А как же, Танис! Конечно!
Он торопливо сгреб все свои драгоценности и запихал их в кошель. На
смену им из другой сумки появился футляр для свитков - деревянный, резной,
ручной работы. Из него кендер извлек целый ворох карт. Танис и прежде на
раз видел коллекцию Таса, но до сих пор не уставал восхищаться. Карты -
числом не менее сотни - были нарисованы на самых разных материалах: от
тонкого пергамента до мягкой лайки и широкого пальмового листа.
- А я-то думал, ты, Танис, в лицо знаешь здесь каждое дерево, -
сказал Тас и зашуршал картами, то и дело приостанавливаясь полюбоваться.
Полуэльф покачал головой.
- Я прожил здесь много лет, это верно,
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
