Покойник
еспредельны. Я принес свое тело... в жертву... получив взамен свою магию.
Это - навсегда. Мне уже ничто не поможет...
Он умолк, глаза его закрылись.
Вихрь ворвался в пещеру, раздувая пламя костра. Это Стурм оттащил в
сторону валежник и то ли ввел, то ли внес внутрь Флинта, едва
переставлявшего нетвердые ноги. Оба были мокры, хоть отжимай. Танис видел,
что Стурм рад был избавиться от своего подопечного, рухнувшего возле огня.
Похоже, рыцарь был возмущен гномом... да и всеми прочими. Стурм любил
порядок и дисциплину, а здесь их не было и в помине. Не говоря уж о
звездах, пропавших с небес, - неслыханное нарушение извечного порядка
вещей. Наверняка оно глубоко потрясло рыцаря Танис с тревогой отметил про
себя признаки мрачного отчаяния, которые, как он знал, временами
накатывали на Стурма.
Тассельхоф накинул одеяло на плечи гнома: тот сидел, скорчившись, на
полу пещеры, зубы Флинта стучали так, что на голове дребезжал шлем.
- Л-л-лод-д-дка... - вот и все, что он мог выговорить. Танис налил
ему кружку вина, и гном с жадностью ее осушил.
Стурм с величайшим отвращением покосился на Флинта.
- Я буду нести стражу первым, - сказал он и направился к выходу из
пещеры, но тут поднялся Речной Ветер.
- Я буду сторожить вместе с тобой, - проговорил он сурово.
Стурм так и застыл. Потом повернулся к рослому варвару Огонь бросал
на лицо рыцаря резкие тени. Жесткие морщины залегли у рта. Он был ниже
ростом, чем Речной Ветер, но гордость и воинское благородство, которым
дышал весь облик Стурма, почти равняли их между собой.
- Я - Соламнийский Рыцарь, - сказал Стурм. - Мое слово - слово чести,
а моя честь - это моя жизнь. Если помнишь, еще в гостинице я дал слово
защищать тебя и госпожу Если тебе угодно сомневаться в данном мной слове,
значит, ты подвергаешь сомнению мою честь и, таким образом, оскорбляешь
меня. Как ты понимаешь, подобное оскорбление...
Танис вскочил.
- Стурм!..
Рыцарь поднял руку, не сводя взгляда с жителя Равнин.
- Не лезь, Танис, - сказал он. - Итак, какое оружие ты предпочитаешь?
Меч? Нож? Как принято биться у вас, варваров?
На лице Речного Ветра не дрогнул ни один мускул. Темные глаза
внимательно смотрели на рыцаря. Потом он заговорил, тщательно подбирая
слова:
- Я совсем не имел в виду усомниться в твоей чести. Я плохо знаю
городских людей и их повадки и скажу тебе без утайки: я боюсь. Это страх
вынуждает меня так говорить. Он не оставляет меня с тех самых пор, когда
мне был вручен голубой хрустальный жезл. И всего более я боюсь за Золотую
Луну... - Житель Равнин глянул на женщину, и в его глазах отразилось пламя
костра. - Я умру без нее. Как я мог доверить...
Е
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
