Одинокий
ичего, мол, не известно. И Лорана, и ее
брат словно растворились в глуши. И зачем только я их оставил, клял себя
Тас. Что я тут вообще делаю? Зачем, спрашивается, сумасбродный старый маг
меня сюда притащил? Ну что с меня толку?
А может, Фисбен что-нибудь сделает?..
- Проснись, пожалуйста! - взмолился Тас, тряся его за плечо. - Нужно,
чтобы кто-нибудь что-нибудь...
- Око Дракона вовсе не "ваше по праву"! - во весь голос выкрикнул
Гунтар. - В момент кораблекрушения госпожа Лорана и ее спутники везли его
нам! Вы же пытались силой удержать его на Эрготе. Твоя собственная дочь...
- Не смей упоминать мою дочь! - прозвучал непреклонный ответ старого
эльфа. - У меня нет дочери!
У Тассельхофа так и оборвалось что-то внутри. Смутной чередой
промелькнули воспоминания: вот Лорана бесстрашно бросается на злого
колдуна, хранившего Око... вот Лорана рубится с драконидами... вот она
метит из лука в белую драконицу... вот нежно заботится о нем, когда он,
пришибленный балкой, с трудом оживал... Скольким она пожертвовала, сколько
трудов положила, чтобы спасти свой народ... и этот самый народ ее же и
отвергал!
- А ну прекратите! - услышал Тассельхоф свой собственный вопль. -
Прекратите немедленно и послушайте, что я вам скажу!
Каково же было его изумление, когда все в самом деле умолкли и
повернулись к нему. А он... он не имел ни малейшего понятия, что он должен
был сказать всем этим именитым вельможам. Но сказать что-нибудь было
необходимо. В конце концов, мелькнуло у него в голове, весь сыр-бор
происходит с моей легкой руки - ведь это я вычитал в книжке про "глаза",
будь они неладны.
Он слез со скамейки и пошел к Белокамню, к людям и эльфам,
непримиримо стоявшим друг против друга. Ему показалось, он разглядел под
широкополой шляпой ухмылку Фисбена...
- Я... - замялся кендер. И тут его спасло внезапное вдохновение. - Я
требую права представлять здесь мой народ! - гордо произнес Тассельхоф. -
Я требую места среди совещательных членов Совета!
Перекинув через плечо каштановый хвост, кендер остановился против
Ока. Громада Белокамня нависала над ними... С трудом оторвав от нее
взгляд, Тас посмотрел на Гунтара... потом на Беседующего...
И внезапно понял, что ему следовало совершить. Понял и затрясся от
страха - он, Тассельхоф Непоседа, никого и ничего не боявшийся! Он не
дрожал так, даже оказавшись носом к носу с драконами. Но это... это... Во
рту пересохло, ладони похолодели, словно он лепил снежки, позабыв надеть
рукавицы. Однако Тассельхоф был полон решимости. Надо было только
заговорить их и сбить с толку, чтобы не поняли, что у него на уме...
- Вы никогда особо не принимали нас, кендеров, всерье
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
