Одинокий
ле бушевали пламя и кровь...
- Зачем же ты привела нас сюда? - тихо спросила она Сильвару. - Мы
ведь могли уйти прочь и унести Око с собой...
- Имею ли я право открыть им?.. Хватит ли у меня сил?.. - обращаясь к
незримому собеседнику, тихо прошептала Сильвара.
Она долго сидела молча, с застывшим лицом, лишь руки беспокойно
подрагивали на коленях. Потом зажмурилась и опустила голову, беззвучно
шевеля губами. И наконец закрыла руками лицо и застыла.
Страшно содрогнулась - и приняла решение.
Поднявшись на ноги, она подошла туда, где лежал заплечный мешочек
Лораны. Осторожно и бережно развернула она обломок древка, который друзья
с такими трудами и муками доставили сюда из далекого края. Сильвара
казалась спокойной, только теперь в ее осанке ощущались гордость и сила.
Лорана лишь тут как следует поверила, что в этой хрупкой девушке вправду
могла таиться мощь великолепной драконицы. Сверкнули в факельном свете
пряди серебряных волос. Горделивой походкой Сильвара приблизилась к Теросу
и остановилась перед ним.
- Терос Серебряная Рука, - сказала она. - Тебе дарую я силу выковать
Копья...
КНИГА ТРЕТЬЯ
1. "ПОТРЯСАЮЩИЕ ЧУДЕСА АЛОГО МАГА"
По пыльным столам таверны "Свинья и Свисток" медленно перемещались
тени. Морской бриз, налетавший с залива Балифор, пронзительно свистел в
плохо подогнанных оконных рамах; этот свист давно стал отличительной
чертой гостиницы. Именно ему она была обязана второй половиной своего
названия. Что же до первой половины, то достаточно было одного взгляда на
физиономию ее владельца. Местное предание гласило, что этот последний,
Уильям Пресная Вода (душа-человек во всех отношениях) в раннем
младенчестве пал жертвой проклятия: бежавшая мимо свинья якобы перевернула
колыбель с новорожденным и так перепугала бедняжку, что некие черты
сходства с обидчиком остались на его лице навсегда.
Как ни удивительно, несчастное сходство ничуть не испортило доброго
нрава Уильяма. Он много лет плавал на кораблях, а когда вышел в отставку,
то смог наконец воплотить мечту своей жизни и завести собственную
гостиницу. Мало кого в Порт-Балифоре любили и уважали так, как Уильяма
Пресную Воду. Еще бы! Он первый готов был смеяться над любой шуткой,
упоминавшей о свиньях. А как замечательно он похрюкивал на радость
постояльцам и гостям! Другое дело, что со дня безвременной гибели
Колченогого Эла никто его "Хрюшкой" называть не дерзал...
Последнее время Уильяму все реже приходилось забавлять гостей
хрюканьем. В "Свинье и Свистке" царило то же уныние и упадок, что и
повсюду. Немногочисленные завсегдатаи, еще заглядывавшие в таверну, обычно
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
