Одинокий
! Я
люблю тебя и ничего не боюсь!
Да уж, подумал он, прижимая ладонью заходившееся сердце. То-то ты в
моих объятиях трепещешь, точно кролик в силке.
Тика принялась поправлять завязки своей белой блузки с
рукавами-фонариками. Слезы слепили ее, и она дергала тесемки, пока не
порвала.
- Вот видишь, что ты наделал! - И она бросила на пол пещеры обрывок
шелкового шнурка. - Я из-за тебя блузку испортила! Придется чинить! И все,
конечно, поймут, что у нас было! Или подумают!.. Я... я...
И Тика, отчаянно расплакавшись, закрыла руками лицо.
- А мне наплевать, что там они скажут! Или подумают! - проговорил
Карамон, и голос его отдался эхом под низкими сводами. Богатырь не стал
утешать Тику. Он знал: если он к ней прикоснется, то совладать со своей
страстью уже не сможет. - Да и что они могут подумать? Они же наши друзья.
Они нас любят...
- Да знаю я, знаю! - всхлипнула Тика. - Все дело в Рейстлине, правда
ведь? Я не нравлюсь ему. Он меня ненавидит!
- Не говори так. Тика, - голос Карамона был тверд. - Но даже если
бы... и даже будь он сильнее... Какое это имело бы значение? И вообще,
какое мне дело, кто там что скажет... Все только и хотят, чтобы мы были
счастливы. Они никак в толк не возьмут, почему мы не... ну... почему мы
еще не вместе. Танис, тот прямо в глаза меня дураком обозвал...
- И правильно! - Волосы, падавшие Тике на лицо, промокли от слез.
- Может быть. А может быть, и нет.
Что-то в голосе Карамона заставило девушку утереть глаза. Он
повернулся к ней, и она подняла глаза.
- Послушай, Тика. Ты ведь не знаешь, что стряслось с Рейстом в Башне
Высшего Волшебства. Никто из вас не знает. И никогда не узнает. А я знаю.
Я там был. И все видел. Они заставили меня смотреть! - Содрогнувшись,
Карамон провел рукой по лицу. Тика смотрела на него, замерев. Карамон
тяжело вздохнул. - "Его сила спасет мир", сказали они. Какая сила?
Внутренняя, наверное. Потому что его внешняя, телесная сила - это я...
Я... я не очень-то понял, но тогда, во сне, Рейст сказал мне, что мы с ним
- одна личность, которую Боги, прокляв, поместили в два разных тела. И мы
нуждаемся друг в друге - по крайней мере сейчас... - Лицо великана
омрачилось. - Быть может, когда-нибудь это изменится. Быть может,
когда-нибудь он приобретет и внешнюю силу...
Карамон замолчал. Тика сглотнула и вытерла ладонью лицо.
- Я... - начала было она, но Карамон перебил:
- Подожди, дай договорить... Я люблю тебя. Тика. Очень люблю. И очень
хочу, чтобы ты была моей. Не будь мы замешаны в этой дурацкой войне, ты бы
стала моей прямо сегодня... Сейчас... Но я не могу. Потому что с этой
минуты я должен был бы посвятить тебе всю св
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
