Одинокий
ин. - Как ты повелеваешь
драконами?"
"Прикажи - и я заставлю их явиться ко мне. Они не могут противиться
моему зову. Они исполнят приказ".
"Но обратятся ли они против своих нынешних хозяев? Станут ли они мне
подчиняться?"
"Это зависит от силы хозяина и от связи между ними двоими. Иногда она
столь прочна, что дракон остается во власти хозяина. Но большинство
исполнит все, что ты велишь. Они просто не смогут иначе".
- Надо будет обдумать это, - пробормотал Рейстлин, чувствуя, что
слабеет. - Что-то я не понимаю...
"Ни о чем не волнуйся. Я тебе помогу. Теперь, когда мы с тобой
связаны, ты сможешь часто прибегать к моей помощи. Я знаю множество тайн,
утраченных давным-давно. И все они могут стать твоими..."
"Какие тайны?.." - Рейстлин почувствовал, что теряет сознание.
Страшное усилие слишком дорого ему обошлось. Он пытался удержать руки, но
понял, что его ладони были готовы вот-вот соскользнуть.
Руки Ока поддерживали его бережно, точно руки матери, держащей
младенца.
"Успокойся, я не дам тебе упасть. Усни. Ты очень устал".
"Расскажи мне! - молча закричал Рейстлин. - Я должен знать!.."
"Пока я могу сказать тебе лишь одно: ты должен отдохнуть. В
Палантасе, в библиотеке Астинуса есть книги - многие сотни книг,
принесенных туда древними магами во дни Проигранных Битв. Непосвященным
они кажутся всего лишь энциклопедиями, скучными жизнеописаниями
волшебников, давно умерших и позабытых..."
Рейстлин увидел подкрадывающуюся тьму и что было сил ухватился за
руки.
- Что же в них на самом деле? - прошептал он. И вдруг понял, и
накатившая тьма тотчас накрыла его подобно океанской волне.
Тика и Карамон лежали обнявшись в небольшой пещере неподалеку от того
места, где остановился фургон. Рыжие кудри Тики беспорядочно, разметались.
Всем телом прижавшись к Карамону, она гладила ладонью его лицо,
прикасалась губами к его губам.
- Карамон, милый, - шептала она. - Я хочу быть твоей. Я же чувствую,
что нас тянет друг к другу. Я ничего не боюсь. Я хочу быть твоей...
Карамон зажмурился. Его лицо блестело от пота, сердце разрывала
невыносимая страсть, подобная боли. Он знал способ - блаженный способ -
прекратить эту боль. Он заколебался... Душистые волосы Тики щекотали его
нос, ее губы ласкали его шею. Это было бы так просто... так чудесно...
Но Карамон со вздохом обхватил могучими ладонями запястья девушки и
оторвал ее от себя.
- Нет, - сказал он, пытаясь не задохнуться от переполнявшего его
чувства. И поднялся, чтобы повторить: - Нет. Прости меня. Прости, что все
зашло так далеко...
- За что прощать? - воскликнула Тика. - Говорю тебе, я не боюсь
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
