Два года каникул.
его в мостовую.
Он не мог пошевелиться, повернуть голову, даже открыть рот. Он только
слышал, как смолкли крики Рейстлина, задавленные болью. Он слышал хохот
Верминаарда, громко возносившего хвалы своей Владычице, и мог лишь в
отчаянии наблюдать, как Повелитель Драконов, занося булаву, неторопливо
подходил к Стурм у.
- Баравайс, Харас! - издевательски проговорил Верминаард
по-соламнийски. И, шумливо повторив рыцарский салют, нацелился Стурму в
голову, прекрасно зная, что для того подобная смерть - смерть от руки
торжествующего врага - есть наихудшая мука.
И тут запястье Верминаарда перехватила чья-то рука. Женская рука!..
Но в ней была сила, равная его собственной. И святость, способная
поспорить с его нечистотой. Ее прикосновение нарушило сосредоточение
Верминаарда. Он запнулся посередине молитвы...
...А сама Владычица Тьмы внезапно узрела перед собой сияющего Бога в
ослепительно белой броне. Она была не готова сражаться с этим Богом, ибо
никак не ожидала его возвращения. И она поспешно отступила - заново
прикидывать возможности, обдумывать планы. Впервые задумалась она о том,
что может и потерпеть поражение...
Она отступила и оставила своего жреца на произвол судьбы.
Стурм сразу ощутил, как рассеялось заклятие: мускулы тела снова
повиновались ему. Между тем Верминаард обратил свою ярость на Золотую
Луну. Бросившись на помощь, рыцарь заметил, как поднялся Танис, как
блеснул на солнце эльфийский меч.
Двое мужчин поспешили на выручку Золотой Луне, но Речной Ветер
подоспел прежде них. Отшвырнув девушку прочь, варвар вскинул правую руку,
принимая удар, который должен был размозжить ей голову.
- Полночь! - крикнул жрец, и Речного Ветра объяла та же тьма, что
осенила Карамона. С той только разницей, что воин кве-шу знал, что ему
предстояло, и не потерял самообладания, ведь слух еще повиновался ему. Не
обращая внимания на рану, он перекинул меч в левую руку и сделал выпад в
том направлении, откуда слышалось тяжелое дыхание врага. Клинок скользнул
по прочным латам Повелителя Драконов. Речной Ветер не удержал его и
схватился за кинжал, зная, что это бесполезно, что смерти не избежать.
Но в это время Верминаард понял, что остался один. Его Богиня
отказывала ему в духовной поддержке. Поглощенная собственными заботами,
она от него попросту отвернулась. Его молитва осталась без ответа. Ледяное
отчаяние стиснуло сердце...
Верминаард обливался потом под шлемом, изрыгая проклятиями. Ему
казалось, шлем душил его. Слишком поздно он осознал, что страшная с виду
маска на самом деле скверно подходила для рукопашного боя - она не давала
ему видеть, что делалось по бокам. Прямо перед ним
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
