Жангада.
твой свет...
- Ширак, - тихо проговорил маг, и хрустальный шарик на его посохе
засиял. Они с Флинтом первыми вступили в пещеру, за ними - все остальные.
Тоннель, в который они вступили, был, без сомнения, очень древним; но что
проложило его - природа или искусные руки, - сказать было невозможно.
- Что там наш преследователь? - негромко спросил Стурм. - Оставим
дверку приоткрытой?
- Устроим ему ловушку, - вполголоса согласился Танис. - Оставь
щелочку, Гилтанас. Так, чтобы крадущийся за нами понял, куда мы
подевались, и мог проникнуть следом... но не догадался, что это западня!
Гилтанас вложил самоцвет в отверстие с внутренней стороны входа и
произнес несколько слов. Громадная дверь бесшумно заскользила, перекрывая
отверстие. В последний момент, когда ей оставалось пройти дюймов семь или
восемь, Гилтанас извлек камень. Дверь вздрогнула и замерла. Рыцарь, эльф и
полуэльф присоединились к друзьям, ожидавшим их у входа в пещеры.
- Здесь полно пыли, - кашляя, сообщил Рейстлин. - Но следов не
видно... пока.
- Футах в ста двадцати отсюда пересекаются два тоннеля, - добавил
Флинт. - Там нам попались чьи-то следы, но вот чьи - мы так и не поняли.
Во всяком случае, не хобгоблинские и не драконидские, и, кто бы их ни
оставил, сюда он не заходил. Маг говорит, зло таится в тоннеле, ведущем
направо...
- Заночуем здесь, у входа, - сказал Танис. - Сторожить будем по двое:
один у двери, другой - в глубине коридора. Стурм, вы с Карамоном первые.
Потом мы с Гилтанасом, Эбен с Речным Ветром, Флинт и Тассельхоф.
- И я! - упрямо сказала Тика, вымотавшаяся, как никогда в жизни. - Я
тоже буду сторожить!
- Как хочешь, - ответил Танис, радуясь, что впотьмах она не разглядит
его улыбки. - Присоединяйся к Флинту с Тассельхофом.
- Отлично! - Тика развязала свой заплечный мешок, расправила одеяло и
улеглась, чувствуя на себе неотступный взгляд Карамона. Эбен, между
прочим, тоже на нее поглядывал. Тика не возражала, отнюдь! Она давно
привыкла к восхищенным взглядам мужчин, а Эбен был еще красивее Карамона и
притом намного остроумней и обаятельней... но что значило все его обаяние
по сравнению с жутким и сладостным воспоминанием о железных объятиях
богатыря!.. Тика решительно прогнала прочь лишние мысли, стараясь
устроиться поудобнее. Кольчуга холодила и царапала кожу сквозь тонкую
блузку. Ни один из спутников, впрочем, доспехов не снял, к тому же Тика
нынче, пожалуй, заснула бы даже в шлеме и латах. Последней ее мыслью было:
как хорошо, что мы с Карамоном здесь не одни...
От Золотой Луны не укрылся взгляд Карамона, постоянно устремленный на
Тику. Она шепнула что-то Речному Ветру. Тоге улыбкой кивнул, и Золотая
Луна, под
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
