Жангада.
потускнела и
покрылась пятнами. Драконица шумно дышала во сне, приоткрыв пасть, так что
виднелись зубы - когда-то острые, как мечи, но теперь - поломанные и
пожелтевшие. Длинные шрамы пролегли по бокам, кожистые крылья иссохли и
потрескались...
И Танису сделалась понятна жалость, которую испытывала к ней Маритта.
С драконицей обращались и впрямь из рук вон скверно. Полуэльф
почувствовал, как уходит настороженность, уступая место жалости. Впрочем,
он тут же пожалел об этом, ибо драконица, потревоженная светом,
шевельнулась во сне, и Танис поспешно напомнил себе, что ее когти и
огненное дыхание были по-прежнему не менее смертоносны, чем у любого
другого алого дракона на Кринне.
Тут она приоткрыла глаза, блеснувшие в свете факела двумя алыми
щелками. Друзья замерли, нашаривая оружие...
- Что, Маритта? Уже пора завтракать?.. - сонно проговорила Матафлер,
которую простые смертные называли Пламенеющей.
- Сегодня мы чуть-чуть раньше обычного, милочка, - успокаивающе
отозвалась женщина. - Видишь ли, в горах собирается гроза, вот мы и решили
выпустить детей погулять, пока не пошел дождь. Спи, пожалуйста. Я им
скажу, чтобы не шумели...
- Пусть их. - Драконица зевнула и открыла глаза немного пошире, и
Танис разглядел на одном из них бельмо. Она была в самом деле полуслепа.
- Надеюсь, нам не придется драться с ней, Танис, - прошептал Стурм. -
С этакой бабушкой...
Танис заставил себя сохранить суровый вид:
- Это очень опасная "бабушка", Стурм. Не забывай об этом!
- Малыши хорошо спали ночью, - пробормотала драконица, по-видимому,
вновь засыпая. - Ты уж проследи, Маритта, чтобы они не промокли, если
пойдет дождь. Особенно маленький Эрик. У него и так на прошлой неделе был
насморк...
Ее веки сомкнулись.
Обернувшись к спутникам, Маритта поманила их за собой, одновременно
прикладывая палец к губам. Стурм и Танис шли последними, пряча оружие под
плащами и наспех сшитыми юбками. Танис был уже футах в тридцати от
драконицы, когда...
Сперва он решил, что у него разыгралось воображение, что странный
звон лишь померещился ему от волнения. Но звук становился все громче и
громче, и вот уже Стурм встревоженно оглянулся на полуэльфа. Звон
превратился в жужжание, как если бы где-то рядом клубился тысячный рой
саранчи. Теперь на Таниса смотрел не только Стурм - все! Танис же
беспомощно озирался и был в эту минуту почти смешон.
Драконица всхрапнула и раздраженно завозилась во сне.
Неожиданно Рейстлин сорвался с места и подбежал к Танису.
- Меч!.. - прошипел он. И разом распахнул плащ полуэльфа. Танис
посмотрел на ножны, хранившие древний клинок, и понял, что
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
