Жангада.
, мерное дыхание приподнимало и опускало бока, точно меха
какого-нибудь устройства, изобретенного гномами-механиками. Пирос дремал,
посапывая и легонько ворочаясь во сне. Когда с тумбочки, задетой его
хвостом, упала и с треском разбилась редкостная ваза, Верминаард,
изучавший за рабочим столом карту Квалинести, поднял голову и зарычал:
- Преобразись лучше, пока все кругом не разнес!..
Открыв один глаз, Пирос холодно посмотрел на Верминаарда, потом
коротко и неохотно пророкотал волшебное слово.
Тотчас же громадный алый дракон замерцал и расплылся, словно зыбкий
мираж, а затем снова сгустился, но уже в виде стройного черноволосого
мужчины с тонким лицом и раскосыми красными глазами, облаченного в красные
одеяния. Усевшись на столик возле трона, он сложил на груди руки и с
неприкрытым отвращением уставился в широкую мускулистую спину Верминаарда.
Кто-то робко царапнул дверь с другой стороны.
- Войди! - рассеянно приказал Верминаард.
Стражник-драконид распахнул золоченую дверь, впустил Младшего
Командира Тоэда и его пленников - и удалился. Верминаард заставил Тоэда
прождать несколько томительно долгих минут, но затем, оторвавшись от плана
будущей битвы, одарил Младшего Командира милостивым взглядом и взошел по
ступенькам на трон. Трон, кстати сказать, был сделан в виде разинутой
пасти дракона.
Верминаард выглядел впечатляюще. Высокий, могучий, он был закован в
иссиня-черную, отделанную золотом чешуйчатую броню и двигался в ней с
грацией и изяществом, удивительными для его сложения и роста. Жуткая маска
Повелителя Драконов скрывала его лицо. Он удобно откинулся на спинку
трона; рука в кожаной перчатке рассеянно поглаживала стоявшую рядом
булаву, вороненую с позолотой.
Он с раздражением взирал на Тоэда и его пленников, прекрасно зная,
что Тоэд приволок этих двоих в беспомощной попытке оправдаться за то, что
так непростительно упустил жрицу. Когда Верминаард выяснил у драконидов,
что среди пленников, захваченных в Утехе и позже столь постыдно
утраченных, была женщина, подходившая под описание жрицы, - его гнев был
ужасен. Не будь хобгоблин столь искусен по части ползания в ногах, он бы
поплатился головой за эту оплошность. Злопамятный Верминаард хотел было
нынче вовсе отказать ему в аудиенции, и только странное, беспокоящее
чувство близкой беды заставило его передумать.
А все эта проклятая жрица, говорил себе Верминаард. Он ощущал ее
приближение и все более нервничал; ему было не по себе. Он внимательно
оглядел двоих, приведенных Тоэдом, и, видя, что ни один из них не отвечал
нужным ему описаниям, нахмурился под шлемом.
Пирос же при виде пленников повел себя совершенно инач
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
