Жангада.
гда в Башне да еще в
Кзак Цароте, на алтаре, в когтях черной драконицы. Знакомый голос -
Рейстлин явственно слышал его, но не мог сказать, кому он принадлежал, -
зазвучал в мозгу, повторяя слова заклинания. И Рейстлин прокричал их
сильным, чистым голосом, не принадлежавшим ему:
- Калис-ан будрунин кара-эмарат!
С той стороны раздался вопль разочарования: темный эльф был побежден.
Дверь выдержала. Рейстлин замертво рухнул на каменный пол.
Передав посох Эбену, Карамон подхватил на руки брата и побежал за
остальными, ощупью пробиравшимися по темному коридору. Еще одна открытая
дверь легко уступила руке Флинта, впустив спутников в анфиладу коротких,
донельзя замусоренных тоннелей. Кое-как друзья пробрались через них, дрожа
от усталости и страха. И наконец ступили в просторное помещение, от пола
до потолка заставленное ярусами деревянных сундуков. Речной Ветер зажег на
стене факел. Сундуки были наглухо заколочены. На всех красовались
таблички. "УТЕХА" - гласили одни, "ВРАТА" - можно было различить на
других...
- Ага. Значит, мы в крепости, - сказал Гилтанас, мрачно улыбаясь
победе. - Мы стоим в погребах Пакс Таркаса.
- Слава истинным Богам! - вздохнул Танис и без сил поник на пол.
Остальные попадали вокруг.
И только тут заметили, что среди них не было ни Фисбена, ни
Тассельхофа.
11. ЗАБЛУДИЛИСЬ. ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ПЛАН. ПРЕДАНЫ!
...Тассельхоф никогда впоследствии не мог четко припомнить те
последние отчаянные минуты в Цепной Комнате. Он помнил только, как
спросил:
- Темный эльф? Где?.. - и привстал на цыпочки, стараясь хоть
что-нибудь разглядеть, и тут светящийся посох полетел на пол, что-то
закричал Танис, а потом - бр-р! - какое-то подобие стона, услышав которое
кендер мгновенно утратил всякое понятие о том, где он находится и что надо
делать. Чьи-то сильные руки подхватили его за пояс и высоко подняли.
- Лезь! - раздалось снизу.
Тассельхоф вытянул руки, ощупывая холодный металл, и полез. Далеко
внизу гулко грохнула дверь, потом вновь прозвучал леденящий вопль темного
эльфа. Только на сей раз он был далеко не так грозен: в нем не слышалось
смертоносной силы, скорее - ярость и негодование. "Будем надеяться, -
сказал себе Тас, - это значит, что друзья сумели спастись".
- И как я их теперь разыщу?.. - спросил он вслух. На какой-то миг
мужество готово было ему изменить. Но потом снизу донеслось бормотание
Фисбена, Какое счастье! Кендер был не один.
Однако его по-прежнему окружала чернильная тьма, и, ощупью карабкаясь
вверх, Тассельхоф вскоре начал уставать. Потом его правой щеки коснулось
дуновение прохладного ветерка. Похоже, он приближался к тому месту, где
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
