Жангада.
дело не обошлось без игры воображения, но спутникам упорно
казалось, что, чем далее они проникали в правый коридор, тем больше
сгущалась тьма и холоднее делался воздух. Не нужно было быть гномом, чтобы
сообразить, как необычно это для пещеры. Затем тоннель раздвоился.
Сворачивать влево не захотелось никому: этот коридор вполне мог привести
их обратно в Зал Древних, где пряталось раненое чудовище.
- Эльф и так едва не скормил нас слизню, - проворчал Эбен. - Что-то
припасено для нас здесь?..
Никто ему не ответил, хотя каждый явственно ощущал, как нарастает
зло, о котором предупреждал Рейстлин. Все невольно замедлили шаг; лишь
объединенная воля давала им силы продвигаться вперед.
Лорана опиралась о стену, цепенея от страха. Как хотела бы она, чтобы
Танис утешил и защитил ее, словно в юности, когда они одним махом
расправлялись с воображаемыми врагами! Однако он шел впереди, вместе с
Гилтанасом, и даже не оглядывался на нее. Каждый был вынужден бороться со
страхом один на один. Вот тогда-то Лорана и дала себе клятву, что скорее
умрет, нежели попросит о помощи. Когда она обещала Танису, что он будет ею
гордиться, это были не пустые слова. Настало время выполнить обещание.
Лорана оттолкнулась от осыпающейся стены, сжала зубы и зашагала вперед.
Тоннель неожиданно кончился тупиком. Пол здесь был усыпан каменной
крошкой и мусором, а в каменной стене зияла дыра. Из нее-то и веяло
грозным, почти физически осязаемым злом: казалось, незримые пальцы
заскользили по лицам. Маленький отряд остановился; никто, даже бесстрашный
кендер, не отваживался войти.
- Я не то чтобы боюсь, - шепотом сознался он Флинту. - Я просто...
ну... предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте!
Молчание делалось тягостным. Каждый слышал стук собственного сердца и
тяжелое дыхание остальных. Огонек в трясущейся руке мага колебался и
трепетал.
- Не вечно же нам тут стоять! - хрипло проговорил Эбен. - Пускай эльф
идет первым: это он завел нас сюда.
- Пожалуйста, - отозвался Гилтанас. - Но мне нужен свет.
- Никто не может касаться посоха, кроме меня, - прошипел Рейстлин. И,
помедлив, неохотно Кивнул: - Я пойду с тобой.
- Рейст... - начал было Карамон, но натолкнулся на холодный взгляд
брата и пробормотал: - Тогда я тоже пойду.
- Нет, - сказал Танис. - Ты останешься здесь и присмотришь за
остальными. Вперед пойдут Гилтанас, Рейстлин и я.
Гилтанас первым проник сквозь отверстие. Танис подсадил Рейстлина и
пролез сам. Их взглядам открылось узкое помещение, тянувшееся вдаль, куда
не доставал огонек посоха. По обе стороны тянулись ряды тяжелых каменных
дверей, висевших на огромных железных петлях. Рейстлин поднял посох
повыше, с
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
