Проклятие Змея
аходящихся в Зале. Лишь темная сила
Владычицы удерживала их на месте. И волны неподвижно текли вверх, к
высокому своду потолка, который невозможно было различить за пеленой
вьющегося, колеблющегося дыма - это вырывалось дыхание из драконьих
ноздрей...
Зал был еще пуст, но ему предстояло вскоре заполниться воинами,
которые встанут у тронов своих Повелителей. Эти троны - всего их было
четыре - возвышались над поблескивающим гранитным полом футов на десять.
Помещались они на своего рода широких каменных языках, тянувшихся к ним от
четырех приземистых врат, углубленных в храмовые стены. На этих-то
священных возвышениях воссядут Повелители - и только Повелители, ибо никто
иной, даже вернейшие телохранители, на самый верх не допускались. Вместе с
высшими офицерами они разместятся на полукруглых ступенях, что спускались
от подножия каждого из тронов, напоминая ребра некоего чудовища...
В самом же центре Зада виднелось еще одно возвышение. Казалось, там,
приподняв голову, свернулась гигантская змея. Тонкий каменный мостик
соединял "голову" змеи еще с одними вратами в стене Храма. Напротив
этой-то головы и помещался трон Ариакаса, а над ним - некий альков, в
котором царила непроглядная тьма.
Тронное возвышение "императора" - так именовал себя Ариакас - было
несколько шире всех остальных, а в высоту превосходило их примерно вдвое.
Взгляд Таниса неудержимо притягивал залитый мраком альков. Там было
темнее, чем где-либо в храме, и темнота эта казалась почти живой. Она
пульсировала и дышала. И была черна до того, что Танис поспешно отвел
глаза. Нет, ничего еще не было видно, но он без труда угадал, кто вскоре
займет место в шевелящихся потемках...
Кругом всего купола, в таких же альковах, только поменьше, сидели
драконы. Все они выдыхали дым, так что их самих почти не было видно.
Каждый дракон сидел напротив своего Повелителя, неся (как полагали сами
Повелители) бдительную стражу. В действительности же лишь один дракон
среди всех собравшихся был искренне озабочен безопасностью своей хозяйки.
Это был Скай, синий дракон Китиары. Он уже занял свое место, и в
огненно-красных глазах его, устремленных на трон Ариакаса, горела точно та
же - только куда более заметная - ненависть, которую Танису довелось уже
замечать в глазах его госпожи.
Прозвучал гонг, и в Зал хлынули воины Ариакаса в алых, под цвет его
драконов, мундирах. Сотни когтистых и обутых в башмаки ног лязгали по
каменному полу. Почетный караул, составленный из людей и драконидов,
занимал свое место у трона. Только офицеры не спешили подниматься по
ступеням, а телохранители - выстраиваться стеной перед своим господином.
Но вот наконец из врат поз
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
