Проклятие Змея
взвизгнул, но Берем его как будто даже и
не увидел. Перелетев через кендера, он с нечленораздельным воплем всем
телом обрушился на дверь.
Карамон вскочил на ноги. Вскочил и тюремщик.
Карамон все еще пытался изображать из себя незаконно арестованного
офицера. С деланной свирепостью глянул он на поверженного Тассельхофа и
проворчал, почти не шевеля губами:
- Что ты ему сделал?
- Н-ничего! Честно, Карамон, ничего! - заикался Тас. - Он... у него
крыша поехала!
Берем, казалось, действительно обезумел. Не обращая внимания на боль,
он раз за разом бросался на прутья решетки, силясь их выломать. Но прутья
не поддавались, и тогда он обхватил их руками и попытался раздвинуть.
- Я иду, Джесла!.. - кричал он. - Не уходи! Прости меня!..
Тюремщик встревоженно вытаращил поросячьи глазки и, подбежав к
лестнице, закричал что-то наверх.
- Стражу зовет, - буркнул Карамон. - Слушайте, надо срочно успокоить
его. Тика, ты...
Но Тика была уже подле Берема. Ухватив его за руку, она заговорила, с
ним, умоляя остановиться. Охваченный неистовством, он сперва не слушал ее,
более того - грубо отшвыривал девушку прочь. Но Тика гладила его руку,
успокаивающе похлопывала по плечу и говорила, говорила... и наконец Берем
начал вроде бы притихать. По крайней мере, решетку больше не тряс - просто
стоял, держась за прутья. Накладная борода валялась под ногами, по лицу
тек пот, а кое-где и кровь - он ведь поначалу таранил дверь головой.
Со стороны лестницы послышался лязг - на зов тюремщика бегом
примчались два драконида. Они двинулись по коридору, держа наготове кривые
мечи, тюремщик следовал за ними по пятам. Тас живо подхватил с полу
накладную бороду и запихал ее в кошель. Будем надеяться, они не запомнили,
что Берем угодил сюда бородатым.
Тика все еще поглаживала плечо Берема, продолжая нести какую-то
ласковую чепуху. Он не слушал ее, но приступ, видимо, миновал. Тяжело
дыша, он смотрел остекленевшими глазами куда-то в пустую камеру напротив.
Тас видел, как на его руках судорожно подергивались мышцы...
- Что за дела! - рявкнул Карамон на подошедших к двери драконидов. -
Заперли меня тут со звероподобным безумцем! Он хотел убить меня! Я требую,
чтобы меня немедленно отсюда перевели!
От Тассельхофа, пристально наблюдавшего за богатырем, не укрылось
едва заметное, быстрое движение его пальцев: Карамон указывал ему на
стражников. Узнав этот сигнал, Тас подобрался всем телом и приготовился к
немедленным действиям. Один хобгоблин и два драконида? Что ж, бывало и
покруче...
Стражники оглядывались на тюремщика, а тот явно не знал, что ему
делать. Тассельхоф насквозь видел, что творилось в его неповоротливых
мозгах. Если
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
