Проклятие Змея
возвращаясь к своему первоначальному облику, к тому, каким он был до того,
как Зло извратило его.
Тьма внутри Зала заколебалась... и рассеялась под серебряными лучами
Солинари, которую гномы называли Ночная Свеча.
12. ВОЗВРАЩЕННЫЙ ДОЛГ
- А теперь, братец, прощай.
Рейстлин извлек из складок черных одежд небольшой гладкий шарик. Око
Дракона.
Карамон почувствовал, как оставляют его последние силы. Он тронул
рукой повязку, и ладонь покрыла липкая кровь. Голова немилосердно
кружилась, свет посоха плыл перед глазами. Словно во сне, откуда-то
издалека раздалось ворчание драконидов: стряхнув первоначальный испуг, они
двигались к нему - прикончить его. Залитая водой скала дрожала под
ногами... или это у него самого от слабости ноги тряслись?
- Убей меня, Рейстлин... - Карамон смотрел на брата безо всякого
выражения.
Рейстлин помедлил. Золотые глаза его сузились.
- Я не хочу умирать от их рук, - спокойно продолжал Карамон.
Оставалось попросить о малости: - Прикончи меня, брат. Хотя бы этим ты мне
обязан...
Золотые глаза так и вспыхнули.
- ОБЯЗАН! - Рейстлин с шипением втянул в себя воздух. - ОБЯЗАН ТЕБЕ!
- повторил он придушенным голосом, и лицо его, освещенное пламенем
хрустального шарика, побелело. Свирепея, он повернулся и простер руку к
драконидам. Молнии стекли с его пальцев и поразили отвратительных тварей.
Вопя от боли и изумления, дракониды один за другим валились в черную воду,
и вскоре на поверхности заклубилась зеленая кровавая пена: новорожденные
драконы пожирали своих двоюродных родственников.
Карамон тупо наблюдал за их гибелью. Ему было плохо, он слишком ослаб
для того, чтобы о чем-нибудь думать. Он только слышал бряцание чьих-то
мечей, перекликающиеся голоса. Он начал падать вперед, увидел, как
устремляется навстречу черная вода...
...и оказался на твердой земле. Он моргнул и поднял глаза. Он сидел
на скале рядом со своим братом. Рейстлин стоял подле него на коленях,
держа в руке посох.
- Рейст!.. - выдохнул Карамон, и к глазам богатыря подступили слезы.
Неверным движением он поднял руку и коснулся плеча брата, ощутив бархатную
мякоть его одежд.
Рейстлин отодвинулся.
- Вот что, Карамон, - проговорил он голосом, в котором тепла было не
больше, чем в темных водах внизу. - На сей раз я спасу тебе жизнь, но
больше чтобы никаких счетов. Я ничем тебе не обязан!
Карамон сглотнул.
- Рейст, - сказал он тихо. - Я совсем не имел в виду...
Рейстлин точно не слышал.
- Стоять можешь? - спросил он раздраженно.
- П-попробую, - неуверенно пробормотал Карамон. - А... а ты не мог бы
использовать эту... эту штуку... - он у
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
