Проклятие Змея
тела. Он
напрягал зрение, тщетно вглядываясь во тьму. Нет, ничего не видно...
хотя... постойте-ка...
Да! Измученное болью сознание затопила волна облегчения и
благодарности. Он в самом деле увидел сиявшие вдали самоцветы. От них шел
свет, которого не могла загасить даже тяжкая, душная тьма.
До колонны оставалось пройти не более ста футов. Карамон выпустил
руку Берема и подумал: а что, может, это и выход. По крайней мере, для
меня. Пускай Берем отправляется к своей сестре-привидению. А мне нужно
немногое: выбраться назад... к Тике и Тасу...
Он шагнул вперед, обретая уверенность. Еще пара минут - и конец. К
худу или к добру...
- Ширак, - негромко прозвучал чей-то голос.
И вспыхнул ослепительный свет.
У Карамона на мгновение остановилось сердце. Медленно-медленно поднял
он голову и посмотрел туда, откуда исходил свет. Из-под черного капюшона
на него смотрели блестящие золотые глаза со зрачками в форме песочных
часов.
Великан хотел перевести дух, но получилось что-то вроде последнего
вздоха умирающего...
Смолк рев рогов, и в Тронном Зале восстановилось некое подобие
спокойствия. И вновь глаза всех присутствующих - в том числе и самой
Темной Владычицы - обратились к происходившему на возвышении.
Танис поднялся на ноги, крепко держа Корону Власти. У него не было ни
малейшего понятия, что предвещали рога, какой рок готов был разразиться
над ними. Он знал только: надо довести игру до конца. Чего бы это ни
стоило.
Лорана!.. Ни о ком ином он больше не думал. Где бы ни были теперь
Карамон, Берем и остальные, - он ничего уже не мог сделать для них. Он
видел только тоненькую фигурку в серебряных латах, стоявшую на голове
каменной змеи, несколько ниже него. Потом, почти случайно, он нашел
глазами Китиару. Ее лица не было видно за драконьим шлемом-страшилом. Она
сделала какой-то жест...
Танис скорее почувствовал, нежели услышал движение позади себя: ни
дать ни взять ледяной ветерок коснулся его кожи. Он крутанулся... к нему
шел государь Сот, и в его оранжевых глазах была смерть.
Танис попятился, сжимая в руках Корону. Он знал, что с загробным
воителем ему не тягаться.
- Стой! - крикнул он и вытянул руку с Короной над краем возвышения. -
Останови его, Китиара, не то последним своим усилием я брошу Корону в
толпу!
Сот беззвучно засмеялся, продолжая идти. И протянул вперед призрачную
руку, способную убить одним прикосновением.
- "Предсмертное усилие"! - произнес он негромко. - Да моя магия
обратит тебя в пыль, и Корона окажется у моих ног!
- Государь Сот! - прозвенел голос со срединного возвышения. -
Остановись! Пусть завоевавший Корону сам пр
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
