Проклятие Змея
скользь, к тому же офицерский
шлем, которого Карамон так и не снял, защитил великана - удар оглушил его,
но все-таки не совсем.
На всякий случай, однако, он притворился, что лежит без памяти. Он не
знал, что же делать дальше. "Эх, был бы с нами Танис, - подумал он в
отчаянии и в который раз проклял свое тугодумие. - Полуэльф небось мигом
соорудил бы какой-нибудь план и придумал, как выпутаться. А я?.. Я же не
справлюсь!
И тогда..."
"А ну, прекрати-ка ныть, ты, здоровенный облом! - прозвучало прямо у
него в голове. - Все зависит теперь от тебя!"
Карамон едва успел спохватиться: губы сами собой едва не расплылись в
ухмылке. Голос до того живо напомнил ему Флинта, - он мог бы поклясться,
что старый гном стоял подле него и по обыкновению ворчал. И, конечно же,
он был прав. Все зависело от него. И ему придется выложиться без остатка.
Иначе никак.
Карамон чуть-чуть приподнял ресницы. Прямо перед ним маячила спина
стражника-драконида: тот, похоже, считал, что сбитого с ног воина еще
долго можно будет не опасаться. Ни Берема, ни драконида по имени Гакхан
Карамон разглядеть не сумел, а головой крутить не решился, не желая до
времени привлекать к себе внимание. С тем стражником он управится, будьте
спокойны. А может, и со вторым - прежде чем двое оставшихся его прикончат.
Ему-то живым точно уже не уйти. Но, если повезет, он даст Тике и Тасу шанс
удрать вместе с Беремом...
Карамон напряг мышцы, готовясь к броску... но тут тишину подвала
взорвал невероятный крик. Это кричал Берем, и в голосе его было столько
муки и ярости, что Карамон так и подскочил, позабыв, что якобы лежит без
сознания...
...и застыл, потому что Берем, кинувшись внезапно вперед, сгреб
Гакхана и оторвал его от пола. Неся на руках неистово брыкающегося
драконида. Вечный Человек выломился из камеры и вмазал Гакхана в каменную
стенку напротив. Голова драконида раскололась от первого же удара, как
раскалывались на черных алтарях яйца добрых драконов. Но Берем, завывая от
ярости, бил и бил его о стену, пока труп Гакхана не превратился в
бесформенный, кровоточащий кусок зеленого мяса...
Какое-то время никто не двигался с места. Тика и Тас жались друг к
дружке, ошеломленные жутким и отвратительным зрелищем. Даже
стражники-дракониды стояли неподвижно и только смотрели как зачарованные
на то, что осталось от их вожака. Карамон напрягал отуманенный болью
разум, пытаясь что-то сообразить...
Берем наконец выронил изувеченный труп. Обернувшись, он посмотрел на
спутников, явно их не узнавая. "Рехнулся, - понял Карамон. - Теперь уже
окончательно". Глаза Берема были неестественно расширены, из угла рта
стекала слюна. Его руки были по плечи
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
