Проклятие Змея
озвратишься
ко мне.
- Даю, - сказал Танис, глядя ей в глаза. Его взгляд был тверд.
Китиара улыбнулась. Лицо ее разгладилось и вновь стало так прекрасно,
что Танис невольно спросил себя - уж не померещилось ли ему то другое ее
лицо, злобное и жестокое. Китиара коснулась рукой щеки полуэльфа,
погладила его бороду.
- Итак, ты дал слово чести, - сказала она. - Я знаю, как мало это
значит для большинства людей, но ты-то, не сомневаюсь, его сдержишь... Да,
последнее предупреждение, Танис, - быстро зашептала она. - Ты должен
убедить Владычицу, что отныне ты - ее верный слуга. Она могущественна,
Танис! Она - Богиня, не забывай! Она провидит самую твою душу и сердце. Не
дай же ей ни малейшего повода усомниться в тебе. Один жест, одно
сомнительное слово - и она уничтожит тебя. Я не смогу тебя защитить. А
если умрешь ты, умрет и Лоранталаса!
- Понимаю, - ответил Танис, чувствуя, как леденеет под стальными
доспехами все тело.
В это время призывно заревела труба.
- Это нас, - сказала Китиара. Натянула перчатки и надела свой
драконий шлем. - Вперед, Танис! Веди моих воинов. Я должна войти
последней.
И она отступила в сторону - грозная и прекрасная в чешуйчатой
полночно-синей броне, - а Танис шагнул сквозь узорчатую арку в Большой
Тронный Зал.
При виде синего знамени толпа разразилась приветственным криком.
Скай, глядевший на них сверху, торжествующе заревел. Всей кожей ощущая
взгляды тысяч глаз, Танис усилием воли отрешился от всего постороннего,
сосредоточившись только на том, что ему следовало теперь делать. Он
смотрел прямо вперед, на тронное возвышение рядом с престолом Повелителя
Ариакаса, которое украшал синий штандарт. Позади него размеренно лязгали
когти - почетный караул Китиары горделиво печатал шаг. Добравшись до
возвышения, Танис, как ему и было предписано, остановился у нижней
ступеньки. Крики постепенно затихли и, когда последний драконид миновал
арку, сменились взволнованным шепотом: все тянули шеи, ожидая выхода
Китиары.
Китиара же, нарочно державшая зрителей в напряжении, стоя за аркой,
уловила краешком глаза какое-то движение позади. Обернувшись, она увидела
государя Сота, входившего в чертог. Его воины несли тело, закутанное в
белые саваны.
В блестящих глазах живой женщины и в пустых глазах мертвого рыцаря
отразилось полное согласие и взаимопонимание. Государь Сот поклонился...
Китиара одарила его улыбкой и под громоподобные овации вступила в
Зал.
Лежа на холодном каменном полу камеры, Карамон всеми силами пытался
удержаться в сознании. Боль в голове, кажется, начинала утихать. По
счастью, удар, сваливший его, пришелся в
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
