Подземный Огонь
я, дракон
был глух как пень. Разум его, однако, был кристально ясен, а замечания -
острее клыка (как выражались драконы). Только вот относились эти блестящие
замечания обыкновенно совсем не к тому, что обсуждали все остальные.
Когда же он погружался в прошлое, золотое племя предпочитало
отсиживаться по пещерам. Ибо по части заклинаний Пирит был по-прежнему
бесподобен (в тех случаях, когда мог вспомнить слова), да и смертоносное
дыхание его отнюдь не утратило убийственной силы.
В тот день, однако. Пирит благополучно отсутствовал и в настоящем, и
в прошлом. Он тихо и мирно лежал на Полянах Восточных Дебрей, подремывая
на теплом весеннем солнышке. Рядом с ним, положив голову на его золотой
бок, сидел некий старик - и тоже дремал.
На голове старика была остроконечная шляпа, давным-давно потерявшая
всякую форму, - он надвинул ее на лицо, чтобы солнце не так било в глаза.
Длинная белая борода торчала из-под шляпы. Старец был одет в мышасто-серые
одеяния и дорожные сапоги.
Оба спали сном праведников. Бока золотого дракона вздымались и
опадали с сиплым, одышливым звуком. Старец время от времени громко
всхрапывал и просыпался; каждый раз при этом он испуганно вскидывался, так
что шляпа слетала с его головы и катилась в сторону - что, разумеется,
вовсе не благотворно сказывалось на ее внешнем виде. Просыпаясь, старец
оглядывался и, не заметив ничего подозрительного, раздраженно бормотал
что-то себе под нос, разыскивал укатившуюся шляпу, водружал ее на место,
пихал дракона локтем под ребра - и опять засыпал.
Случайный прохожий, пожалуй, задался бы вопросом - во имя Бездны,
мол, с какой бы радости этим двоим устраиваться спать на Полянах, хотя
денек действительно был отменный. Поразмыслив немного, прохожий заподозрил
бы, что старец дожидался кого-то - ибо, просыпаясь, он с неизменным
вниманием обозревал пустынные небеса.
А впрочем, прохожего, который мог бы удивиться и призадуматься, не
было и в помине. Во всяком случае - дружелюбного прохожего. Поляны
Восточных Дебрей кишели драконидскими и гоблинскими войсками. Но если те
двое и осознавали, в какое опасное место их занесло, - казалось, им ни до
чего не было дела...
...Всхрапнув особенно громко, старец проснулся и уже собрался было
как следует выругать своего спутника за столь неприличный шум, когда в
небе над ними промелькнула какая-то тень.
- Ага! - глядя вверх, рассердился старик. - Всадники на драконах! Да,
поди ж ты, целая стая! И на уме у них, надо полагать, ничего особо
хорошего... - Густые белые брови старика грозно сошлись к переносице. -
Ну, все! Хватит с меня! Летают тут всякие. Солнышко закрывают... А ну,
живо просыпайся! - заорал он, тыча Пирита
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
