Подземный Огонь
ежда. Хотя бы
семена в землю можно было бросить. Или пойти поохотиться на дичь,
вернувшуюся с приходом тепла... Теперь мы прокормимся, говорила она. Она
любила охотиться. Она отлично стреляла из лука, и ей нравилось бывать в
лесу. Мы часто промышляли вдвоем. В тот день...
Берем замолчал и закрыл глаза. Его затрясло, точно в ознобе. Скрипнув
зубами, он продолжал:
- В тот день мы забрались дальше обыкновенного. Молния выжгла
подлесок, и мы обнаружили тропу, которой прежде не замечали. Охота
выдалась неудачная, и мы пошли по тропе, надеясь подстрелить какого-нибудь
зверя. Но потом я заметил, что тропа-то была не звериная. Очень, очень
давно ее протоптали человеческие ноги, и вот уже много лет никто по ней не
ходил. Я хотел вернуться, но сестра настояла на том, чтобы пойти вперед -
ей было интересно, куда приведет нас тропа...
На лице Берема отражалось все большее напряжение; Танис даже
испугался, не оборвал бы он свой рассказ. Но Берем продолжал торопливо,
как будто его что-то подстегивало:
- Тропа привела нас в... в какое-то очень странное место. Сестра
сказала, что когда-то давно здесь, верно, был храм - храм, посвященный
темным Богам. Не знаю. Я только видел, что там повсюду валялись куски
сломанных колонн, обвитые мертвой травой... Она была права... там
чувствовалось какое-то зло... нам нужно было уйти... сразу уйти с того
нехорошего места...
Берем повторил это несколько раз, как молитву. Потом умолк. Друзья
сидели неподвижно и молча, и наконец Берем заговорил вновь, но так тихо,
что им пришлось нагнуться вплотную к нему. Они начали понимать, что Берем
не замечал их и позабыл даже, где все они находились, - память снова
вернула его в давно прошедшие времена.
- Я вижу среди развалин нечто прекрасное и удивительное: цоколь
разбитой колонны, сплошь усыпанный самоцветами! - В голосе Берема вновь
зазвучал благоговейный восторг. - Ни разу в жизни я еще не видал такой
красоты! И столько богатства сразу!.. Да как бросить его здесь? Надо взять
хоть один камешек... даже один-единственный камешек способен обогатить
нас! Мы переедем жить в город, а у сестры появятся женихи! Я поспешно
падаю на колени и вытаскиваю из ножен нож... Я уже присмотрел камень,
который ну просто невозможно не взять: великолепный зеленый самоцвет, ярко
сверкающий на солнце! Он прекраснее всего, что я когда-либо видел. Поддев
его концом ножа... - тут рука Берема совершила быстрое движение, - я
начинаю выковыривать камень... Сестра в ужасе. Она кричит на меня. Она
приказывает мне остановиться. "Это место - священно! - доказывает мне она.
- Камень принадлежит какому-нибудь Богу! Не святотатствуй. Берем!.."
Берем тряхнул голово
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
