Подземный Огонь
у
него в ушах казнящие слова Гилтанаса: она сделала это ради тебя! И хотя
Гилтанас его, похоже, простил, Танис знал, что сам себя не простит
никогда. Что они сделали с Лораной в Храме Владычицы? Была ли она еще
жива?.. Танис запрещал себе об этом гадать. Конечно, она была жива!
Владычица Тьмы не станет ее убивать. По крайней мере, до тех пор, пока ей
нужен Берем...
Танис нашел взглядом Берема, шедшего впереди, подле Карамона. Я все
сделаю, чтобы только спасти Лорану, молча поклялся полуэльф и крепко сжал
кулаки. Все, что потребуется! Пожертвую и собой, и...
Погоди, одернул он сам себя. Неужто я вправду выдам ей Берема? Выдам
Владычице Вечного Человека и тем самым отброшу мир в пучину тьмы, куда уже
вовеки не пробьется свет?..
Нет, твердо сказал себе Танис. Да и Лорана скорее согласится умереть,
чем пойти на такое...
Так он принимал непоколебимые и окончательные решения, чтобы всего
через несколько шагов переменить их на противоположные. Да пусть остальной
мир катится куда подальше, говорил он себе. Пускай сам разбирается. Мы
обречены: как ни бейся, победы нам не видать. Ничто, кроме жизни или
смерти Лораны, более не имеет значения. Ничто...
В мрачной задумчивости пребывал не только полуэльф. Тика шла с
Карамоном, и в сером бессолнечном мире ее огненные завитки были
единственным пятнышком, излучавшим свет и тепло. Только вот в глазах Тики
больше не было света. Карамон был с нею неизменно добр и участлив... но
так и не обнял ее ни единого разу со времени того краткого мига волшебного
счастья в подводной стране, когда они с такой любовью дарили себя друг
другу. А теперь?.. Одинокая ночь следовала за ночью, и Тика приходила в
отчаяние: что же она в действительности значила для Карамона? Может быть,
он просто воспользовался ее любовью, чтобы на время забыть свою боль?..
Если так и дальше пойдет, думала Тика, я его брошу! Брошу, как только это
закончится! Тем более, что в том же Каламане был юный вельможа, прямо-таки
не сводивший с нее глаз... Так было по ночам, днем же, при виде Карамона,
с вечно опущенной головой устало шагавшего рядом, девичье сердце
оттаивало. Она трогала его за руку, и он поднимал глаза, чтобы улыбнуться
ей... А провалились бы все они в Бездну, эти молодые вельможи!
Флинт топал и топал вперед, не жалуясь и почти не подавая голоса.
Если бы Танис был поменьше занят собой, он разглядел бы в этом недобрый
знак...
Что же до Берема - о чем думал Вечный Человек и думал ли он вообще,
не знала ни одна живая душа. Только то, что, чем дальше продвигались
путники, тем больше он нервничал. Голубые глаза - юношеские глаза на лице
немолодого мужчины - так и бегали...
На второй день путешествия по г
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
