Подземный Огонь
к, за которым бдительно присматривал
Карамон, держался особняком, и глаза у него были круглые от страха.
Обернувшись, полуэльф обвел их долгим взглядом и невольно вздохнул.
Ему предстояло еще одно расставание, и он не был уверен, что наберется сил
его выдержать. Меркнущий свет Солинари касался бледно-золотых волос
Золотой Луны. Лицо жрицы дышало безмятежным покоем - словно бы и не лежал
перед ней путь сквозь мрак, исполненный неведомых опасностей... И полуэльф
понял, что сумеет перенести надвигавшуюся разлуку.
Отойдя от окошка, он присоединился к друзьям.
- Ну что? - нетерпеливо спросил Тассельхоф. - Пора?
Танис улыбнулся ему. Рука сама потянулась ласково потрепать задорный
хохолок, торчавший на макушке у Непоседы. Поистине, все на свете менялось
- но только не кендеры.
- Да, - сказал Танис. - Пора. - И посмотрел на Речного Ветра: - Но
кое-кто должен будет остаться.
Почувствовав его взгляд, варвар вскинул глаза, и все его думы
читались на лице так же ясно, как тени облаков, скользящих в ночной
вышине. Сперва он не понял сказанного полуэльфом - а может, попросту
пропустил его слова мимо ушей. Потом до него дошел смысл этих слов.
Суровое лицо залилось краской, карие глаза вспыхнули... Танис ничего ему
не ответил - просто перевел взгляд на Золотую Луну.
Речной Ветер тоже покосился на жену. Она стояла в потоке серебряного
света, и думы ее блуждали где-то далеко-далеко. Мечтательная улыбка
приподняла уголки губ... улыбка, которой Танис раньше не замечал за ней.
Разве только в последнее время. Быть может, она уже видела свое дитя
играющим на залитой солнцем лужайке...
Танис вновь посмотрел на Речного Ветра. Он видел, какую внутреннюю
борьбу переживал варвар, и знал - воин кве-шу нипочем не пожелает бросить
друзей. Хотя бы ему и пришлось оставить Золотую Луну здесь, в Каламане.
Подойдя к нему, Танис взял рослого варвара за плечи и пристально
вгляделся ему в глаза.
- Ты выполнил свой долг, друг мой, - сказал он ему. - Ты довольно уже
прошагал угрюмым зимним путем. Теперь наши дороги расходятся. Наша тропа
сворачивает в безжизненную пустыню, твоя же - в зеленый, расцветающий сад.
Теперь твой долг - это долг перед сыном или дочерью, перед тем ребенком,
которого ты введешь в этот мир... - Золотая Луна хотела что-то возразить,
но он притянул ее к себе и тихо сказал: - Твое дитя родится осенью, когда
валлины станут алыми и золотыми. Не плачь, девочка... - И он ласково обнял
Золотую Луну. - Наши валлины вновь покроет листва. И ты приведешь юного
воина - или молодую девушку - в Утеху и расскажешь им о мужчине и женщине,
которые так любили друг друга, что их любовь дала надежду целому миру...
И он поцеловал ее прекрасные волосы
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Золотые слова:
Голос совести и вера в будущее не позволяют подлинному писателю прожить на земле, как пустоцвет, и не передать людям с полной щедростью всего огромного разнообразия мыслей и чувств, наполняющих его самого.
// Паустовский К. Г.
|
